«БЕЛОРУССКОЕ ЗЕМЛЯЧЕСТВО НА БРЯНЩИНЕ»
 

"Молись, сынок, тебя может спасти в этой бойне только Бог, а я бессилен" - говорил командир связисту И. Голосову при штурме Зайцевой горы.

Посвящается моему отцу Ивану Голосову - солдату
Великой Отечественной войны

Чем дальше от нас события Великой Отечественной войны, тем больше мы сожалеем о том, что мало расспрашивали о них своих отцов и дедов – непосредственных участников войны, которые бились насмерть с жестоким врагом, защищая своих матерей, жён, родных, близких, свою землю – защищали Родину. Мы не спрашивали, а они больше молчали. Потому что вернулись живыми оттуда, откуда, казалось, не было возврата.

В деревне Хоминка Лоевского района Гомельской области большим авторитетом у односельчан, учеников местной школы пользовался учитель Иван Александрович Голосов, фронтовик, потерявший ногу в тяжелых боях. Не хотелось ему рассказывать о войне, потерянных друзьях, освобожденных от немцев сожженных деревнях и городах, но любопытным ученикам иногда приходилось уступать.

Иван Голосов родился 25 октября 1923 года. В 1941 году закончил 10 классов Ново-Ельнянской школы Краснопольского района Могилевской области. Однако, из-за начала войны он, не успев сдать последнего экзамена, вместе с братом-близнецом Адамом в 17-летнем возрасте, был мобилизован на сооружение оборонительной линии Пропойск-Могилев.

После строительно-оборонительных работ оба брата получили повестки из Краснопольского военкомата и были призваны в Красную Армию. Иван попал в связь. До ноября 1941 года изучал боевую технику в Ельце, а затем в башкирском городе Ишимбай. Учитывая, что Иван Голосов со своими 10-ю классами считался образованным, он был назначен командиром отделения и уже сам помогал начальству готовить кадры связистов для фронта.

После исполнения 18-ти лет Иван неоднократно обращался к командованию с просьбой отправить в действующую армию. В начале 1942 года его просьбу удовлетворили, и он попал на Юго-Западный фронт в 16-ю Армию, а затем в 5-ю. В связи с большими потерями и доукомплектованием он был откомандирован в 64-ю отдельную кабельно-шестовую роту связи (ОКШРС) 96-го полка связи 50-й Армии. Боевое крещение получил в боях за Москву на Наро-Фоминском направлении. Обеспечивал связью командующего армией генерала И.В. Болдина. Отстояв Москву, советские войска перешли к контрнаступлению. 50-ой Армии выпала задача с боями освобождать Калужскую область.

Для Ивана Александровича те кровопролитные сражения навсегда отпечатались в памяти, но более других ему запомнились бои при штурме Зайцевой горы.

ИЗ БОЛОТА В АТАКУ

Даже по прошествии длительного времени ветеран Иван Голосов, рассказывая о тех событиях, не мог сдерживать слез: «Закрою глаза и вижу поле, болото, усеянное телами бойцов. А их сотни, тысячи…».
Именно здесь, на ключевой точке своей обороны немцы создали укрепрайон, который не позволял Красной Армии перерезать Варшавское шоссе и нарушить обеспечение немецко-фашистских войск.

Командующий 50-й Армией И. Болдин пытался любой ценой выполнить приказ - взять Зайцеву гору. Вместе с тем, он понимал, что поставленная для армии задача весьма сложная и в воспоминаниях часто употреблял слово «ловушка» - советские войска находились в крайне невыгодной ситуации: в открытой низине, простреливаемой врагом, располагалось Шанино болото площадью 50 кв.км. Для того, чтобы добраться до переднего края солдатам надо было преодолеть это болото, в котором бойцы проваливались в ледяную жижу. А после выхода из болота их ждало открытое поле перед укреплёнными немецкими позициями.

Несколько суток наши передовые части под обстрелом сооружали на краю поля высокие снежные валы, позволявшие даже не защищать наступающих, а только скрыть их действия. В марте-апреле 1942 года 50-ая армия вела непрерывный бой, переходя в атаки. Почти 10 дивизий сражались под «высотой 269,8» – так сухо на картах именовалась Зайцева гора. Однако, других результатов, кроме огромных потерь армия не добилась. Немцы, засевшие на выгодной позиции в долговременных укреплённых сооружениях, не давали шансов приблизиться. Казалось, что до врага всего 50 - 100 метров, а преодолеть минные поля, колючую проволоку, огонь дзотов было невозможно. Для противника солдаты на снегу, в открытом поле были хорошей мишенью. У немцев активно работала артиллерия, в воздухе безраздельно господствовала авиация. В трудные часы им подходило подкрепление по Варшавскому шоссе и все наши атаки захлёбывались.

50-ая армия не располагала возможностями направить на передовую резервы – мешала непроходимая топь. Танки не могли пройти через болото, а распутица превратила немногочисленные дороги в сплошное месиво. Даже лошади тонули в грязи. Трудно представить, что каждому солдату, идущему на боевые позиции, приходилось вместе с оружием и вещмешком тащить ещё мину или снаряд, а также продукты. И это вручную на протяжении 30 км по бездорожью, причем самый трудный участок пути - Шанино болото еще и обстреливался врагом.

А если тебе повезло – и ты не погиб в этом болоте под обстрелом врага, то тебя ждет холодная еда и короткий сон в заснеженной воронке. А на рассвете - атака через поле, на котором, скорее всего, для тебя все и закончится, - так или примерно так рассуждал каждый солдат, штурмовавший Зайцеву гору. Раненых вытаскивали по ночам через болото, убитых не убирали. В атаку шли по телам товарищей. Отдельные тела были накрыты шинелями.

Только за две недели боев 146-ая дивизия, например, потеряла на небольшом участке 7308 убитыми и ранеными. В строю осталось лишь 3976 бойцов. И так было с каждой дивизией, которые одна за другой сгорали под высотой. За время боёв Зайцева гора превратилась в Кровавую. Когда же несколько дивизий попытались штурмовать высоту через Варшавское шоссе, фашисты взорвали плотину Милятинского водохранилища. Ледяной поток пошел в низину, утопив множество солдат, а Шанино болото окончательно стало непроходимым.

СВЯЗИСТ НА КРАЮ ПРОВОДА

В таких сложнейших условиях отделение, которым командовал Иван Голосов, вместе со всей своей ротой обеспечивало связь командования армии с передовыми частями, штурмовавшими Зайцеву гору.

Ивану было всего 18 лет, а он уже десятки раз прошёл туда и обратно топкое Шанино болото. Во время таких выходов нельзя было позволить себе ни минуты отдыха, необходимо было прокладывать новые и восстанавливать повреждённые линии связи. Постоянный обстрел немцами вызывал вечные разрывы и повреждения телефонных линий, гнев командиров, которые не могли связаться с передним краем и передать приказания. Но это всё было не самое страшное для Ивана Голосова, который в прошлом году ещё только ходил в школу, а сегодня на его глазах гибли его товарищи и подчинённые.

Но приказ надо было выполнять любой ценой - на опасных местах кабель прикрывали телами погибших, за ними же укрывались при обстреле.

Связисты со своими катушками неоднократно преодолевали не только Шанино болото, но открытую простреливаемую местность. И неизвестно, что было лучше – в болоте при обстреле можно было хоть упасть в ледяную жижу, а в чистом поле спрятаться было негде. И солдаты-связисты вновь и вновь тащили телефонные провода. Ведь связь должна быть бесперебойной. Тем более для командующего армией.

Вскоре после таких боёв от 50-й Армии остались отдельные подразделения и те без боеприпасов. Летом 1942 года генерал Болдин заменил обезлюдевшие части на свежие подразделения. И принялся к подготовке операции по новому штурму Зайцевой горы, так как задачу взять ее у противника никто не отменял.

Если генерал Болдин мягко называл эту гору «ловушкой», то солдаты вернувшиеся живыми – «Высотой смертников», а немцы – «Московским Верденом». О боях за Зайцеву гору почти не упоминалось в сводках Совинформбюро, но, несмотря на это большинство в 50-й армии знали, что это самое гиблое место на фронте. Попасть туда значило почти неминуемо погибнуть.

ВЗОРВАТЬ ИЗ-ПОД ЗЕМЛИ

В такой ситуации командарм Болдин решил воспользоваться опытом Ивана Грозного, взявшего Казань в 1552 году благодаря подкопу стены и взрыву 57 пудов пороха. Так, и у Зайцевой горы была сформирована специальная команда из опытных саперов, бывших шахтеров, плотников, землекопов, которые в глубоком секрете в 70-80 метрах от передовой за месяц с помощью лопат, кирок и ведер сделали подкоп под немецкие позиции. Высота хода – 110 см, ширина 70 см. В таком узком лазе дышать было невозможно и солдаты сделали вентиляцию, которая осуществлялась с помощью соединённых в шланг трубок от противогазов и кузнечного меха. Когда командир спецгруппы лейтенант В. Новиков доложил, что слышит сверху музыку и голоса немцев, генерал Болдин приказал заложить 25 тонн тротила и скрытно отвести от переднего края наших солдат на расстояние в 500 м. Одновременно из тыла была подтянута 58-я стрелковая дивизия. Фашисты, посчитав, что готовится штурм, подтянули свой резерв, что оказалось выгодно.

Позднее Иван Голосов вспоминал, что 4 октября 1942 года земля вздыбилась, вроде как подпрыгнула. Вверх взлетел огромный земляной столб с ярким пламенем. Кроме заложенного в подкоп тротила взорвались наши и немецкие минные поля. Потом выяснилось, что командование 4-й полевой армии вермахта доложило в Берлин о применении русскими нового неизвестного оружия.

В результате взрыва образовалась воронка диаметром около 100 метров, глубиной 20 метров, погибло более 400 фашистов. Наши солдаты устремились в брешь, и наконец-то захватили высоту. Однако, долго удержаться на высоте советским войскам не удалось – сказывалось отсутствие коммуникаций и невозможности оперативного получения резерва и боеприпасов.

Вскоре обескровленные части 50-й армии были вынуждены отойти на исходные позиции у болота. Новый 1943 год фашисты встречали на Зайцевой горе. Почти год непрерывных боёв не дал результата. Весной 1943-го немцы сами без боя оставили свои позиции, сокращая фронт накануне Курской битвы.

Вот так закончились сражение за Зайцеву гору, где полегло от 70 до 100 тысяч красноармейцев - очень дорогая, неимоверная цена за одну высоту.

Для Ивана Голосова, который вышел живым из тех боёв, казалось, что худшего с ним уже не может случиться.

ДВЕ ВСТРЕЧИ СО СМЕРТЬЮ

На самом деле у связиста Голосова шансов погибнуть было не два и не три, а гораздо больше. Но на фронте уже произошли и коренной поворот, и коренной перелом. Красная Армия всё больше и больше одерживала побед. Для Ивана Голосова и его товарищей впереди были наступательные операции по освобождению Калужской земли. Его отделение продолжало обеспечивать связью командира дивизии с командирами батальонов и рот. Снова бои, обстрелы, потери, но несмотря на это необходимо было обеспечивать командование круглосуточной связью.

При освобождении Кирова 9 сентября 1943 года Иван Голосов попал под минометный обстрел при устранении очередного порыва линии. Напарник был убит, а он сам тяжело ранен - осколок перебил кость правой ноги. Теряя сознание, понимая, что погибает, Иван не стал искать убежища, а зажал зубами оборванные концы кабеля.

В таком состоянии, без сознания, он и был обнаружен своими же товарищами-связистами, которые шли искать очередной обрыв кабеля. По кабелю они и вышли на него.

Пробыв в полевом госпитале, Голосов был отправлен в Тулу, где находился с 18 по 23 сентября 1943 года. По пути санитарный поезд бомбили фашистские самолеты. Тяжелораненых с началом бомбежки вынесли из вагонов и оставили на насыпи, а санитары и ходячие раненые укрылись в лесу. Лежащему на носилках Ивану, который не мог двинуться, запомнились фашистские самолеты, на бреющем полете расстреливающие раненых. Как было обидно, после пережитого у Зайцевой горы и других сражений, оказаться погибшим беспомощно лежавшим на носилках! Оставалось лежать, смотреть на летящие на него самолеты и обращаться к Богу.

В тот налёт фашистских бандитов, которые явно видели, что они расстреливают раненных, погибло много солдат и офицеров, но Голосов вновь выжил.

Из Тулы он был перевезен в Вологду, а 13 октября 1943 года эвакуирован в Новосибирск, где ему была проведена повторная операция из-за гангрены. Нога была окончательно потеряна. Из госпиталя Ивана выписали 9 января 1944 года. О фронте речь уже не шла. Он был демобилизован в чистую.

ЗДРАВСТВУЙ, МАМА! Я ВЕРНУЛСЯ

Иван Голосов сразу же направился домой в освобождённую от немцев деревню Ново-Ельня Краснопольского района Могилевской области к родителям. У дома ему помогли сойти с попутной машины земляки, и он на костылях с вещмешком пошел навстречу выбежавшей матери. От нахлынувших чувств, солдат на минуту забыл о ранении, отбросил костыли, шагнул, как ранее навстречу матери … и упал. А мама присела рядом, обняла, гладила его уже седую в 21 год голову. Оба плакали от счастья.

Потом, с 1944 по 1946 год была учеба в Гомельском пединституте. Направление на работу в Хоминскую школу Лоевского района Гомельской области, где был директором, учителем. Там же женился на Евгении Доронько, которую в годы войны фашисты на три года угоняли на принудительные работы в Германии.

Семейное счастье, нужная людям работа, свободная от захватчиков Родина – за это воевал Иван Александрович Голосов. Своим двум сыновьям и дочери он сам определил профессии: старшему Николаю - быть военным, защищать Родину, Александру – как и себе учителем, учить детей, а младшей Валентине – стать врачом, лечить людей. Так оно в жизни и вышло, дети выполнили отцовский наказ.

Иван Александрович был замечательным учителем, педагогом. В деревне и учительских кругах пользовался большим авторитетом. Каждый год в День Победы он организовывал митинги у памятника погибшим воинам, где выступал с проникновенной речью.

Живя на селе, несмотря на свою травму, Иван Александрович вел хозяйство, косил, обрабатывал землю. Любил рыбачить, собирать грибы. Никогда не сидел на месте - вначале передвигался на велосипеде, а затем на «Запорожце», который он получил как инвалид войны.

О войне редко вспоминал. Если и говорил, то о защите Москвы, о штурме Зайцевой горы, ранении и бомбежке санитарного поезда.

Рассказывая о тех события в семейном кругу, Иван Голосов делился, что в сложные минуты он обращался к Богу, читал молитву, держал крестик, который перед уходом на фронт вручил ему отец: «Молись, сынок, береги крестик, и Бог тебя спасет». Уже будучи в сражениях, перед каждым боевым выходом солдат шептал молитву. При штурме Зайцевой горы командир поинтересовался, что он шепчет. Узнав о наказе отца, сказал: «Прав твой отец! В этой бойне тебя может спасти только Бог, а я бессилен что-то сделать, молись сынок!»

Запомнился рассказ матери Ивана - Ефросиньи Евсеевны, которая говорила, что была уверена в возвращении с фронта двух сыновей Ивана и Адама, который дошел до Берлина. Дело в том, что ей во сне эту благую весть принесли два ангела-хранителя и она перестала так волноваться за их судьбу, но родители каждый день всё же продолжали молится за возвращение сыновей, за Победу.

В послевоенное мирное время седой ветеран Иван Голосов открыто не демонстрировал веру в Бога, носил всё в себе. Знал все православные праздники, старался соблюдать установленный порядок. Когда по телевидению стали показывать религиозные передачи, то в Пасхальную ночь он ежегодно в одиночестве смотрел и слушал по телевизору весь молебен и просил его не беспокоить. Кажется, это был момент, когда он вспоминал пережитое на фронте, погибших друзей и благодарил Бога за подаренную ему жизнь.

На протяжении всей жизни он не мог забыть Пасхальные дни 1942 года, которые были самыми страшными на «Кровавой» Заячьей горе …

Николай Голосов, Брянск

 

 

 

Голосов И.

Семья Голосовых

Работа связиста

Шанино болото